Несказки про краски

Мастерская художника-живописца Мирослава Дузинкевича вполне оправдала мои ожидания. Хаотично разбросанные листочки с набросками и эскизами, фотографии картин, нашедших своих покупателей, книги и альбомы, деревянные рамки, обтянутые холстом и непременный запах масляных красок и фантазии — атмосфера «творческого беспорядка», настолько обволакивающая созидательной аурой, что впору самой взяться за кисть. Но художник в образ «не вписался» — меня встретил молодой и веселый парень. «Вот и заказчики порой реагируют также, — улыбнулся Мирослав, увидев мое замешательство. — Когда смотрят портфолио, загораются желанием сделать заказ, но, увидев мои фото, начинают сомневаться: «Он же так молод!» А между тем, я стал выполнять заказы уже лет 10 назад — с первого курса академии хорошо представляю, каково быть художником».

— И что такое — «быть художником»?

— Тому, чье творчество заключается в умении раскрасить квадрат Малевича или собственноручно написать на онлайновой открытке «Маша + Вася = лав», кажется, что все элементарно просто: нарисовал картину за месяц и можно всю жизнь ассигнации «скирдовать». На самом деле это не так. По словам Пабло Пикассо, художник — это человек, который пишет то, что можно продать, а хороший художник — это человек, который продает то, что пишет. Для творца есть два пути развития мастерства. Либо отказаться от всего материального, а, следовательно, и от внешнего мира, закрыться в мастерской и творить (но у кого это получится?). Либо же, став богатым и знаменитым, созидать «разумное, доброе, вечное», не занимаясь заказами. Не понимаю художников, стоящих на Андреевском спуске: если работать на потоке, искусство перерождается в ремесло. Я предпочитаю 80–90% времени проводить в мастерской за мольбертом. С одной стороны радует, что ты востребован, но с другой, времени для себя не остается. Если в студенческие годы я часто мог позволить себе прогулки или поездки с друзьями, то сейчас — это роскошь. У нас нет понятия «выходной день», в наше быстрое и прагматичное время заказчики хотят портрет или картину «на вчера», не считаясь даже с тем, что ты можешь заболеть. И при этом нужно, чтобы у тебя всегда было вдохновение, которое, как известно, не приходит с 9.00 до 18.00. Никакой стабильности в финансах, к сожалению, нет. Большая загруженность заказами чередуется с периодами, не приносящими доходов. Поэтому почти все мои однокурсники переквалифицировались в дизайнеров.

— А у тебя не возникало желания бросить все и уйти в тот же компьютерный дизайн?

— Я пробовал работать на компьютере «для себя». Но быстро понял, что к компьютерному дизайну душа не лежит. Не понимаю, как можно чувствовать себя счастливым, создавая произведение искусства при помощи техники. Ведь пропадает энергетическое ощущение картины. Для меня прикосновение руки к холсту, запах масляных красок, — вся атмосфера мастерской — ничем незаменимы. Не клавиатура или графический планшет, а карандаши и кисти, общение с людьми дают тесный контакт с рождающимся произведением. Каждый художник стремится к тому, чтобы его картина засветилась, чтобы краски стали цветом, теплом, воздухом, и если ты достиг этого, то понимаешь, что ты — создатель. А монитор компьютера светится изначально, делая поиск общего тона невозможным. К тому же поклонники создателей компьютерной красоты, в отличие от ценителей Леонардо да Винчи, Веласкеса, Дали или Левитана, никогда не придут на аукцион, чтобы купить подлинник. Недавно я впервые делал роспись бассейна под морской берег. Это гораздо интереснее, потому, что мне нравится стильный, креативный, сделанный со вкусом интерьер. Но опять-таки, считаю, что дизайн интерьера — прикладная сфера. Сложнее и интереснее живописи ничего нет.

— Почему не так много «вольных» художников? Не относится ли профессия к вымирающим?

— Нет, просто происходит естественный отбор. Я не работал и даже не учился живописи в советскую эпоху, когда государство поддерживало молодых специалистов. Но не понаслышке знаю, что художник, удачно нарисовавший портрет Ленина, получал массу привилегий и мог за жизнь больше не создать ни одной работы. Сейчас молодым художникам не от кого ждать помощи, всего нужно добиваться самому. Но я считаю, что для молодых настало более перспективное время, предоставляющее больше возможностей и, наконец-то, появился художественный рынок. Бизнесмены обратили внимание на то, что в Европе приобретают картины не только как произведения искусства, но и как объекты инвестирования. Продажа картин стала бизнесом, в котором первостепенное значение играет перспективность художника. А значит, в активе современного творца должно быть не только умение рисовать, но и умение преподнести себя, поэтому (как в шоу-бизнесе) он должен вкладывать в создание бренда. И тогда, как любят шутить великие, с определенного момента картина становится только фоном для подписи художника.

— А как реализовать себя в условиях конкуренции?

— Контраст в нашей профессии колоссальный, я знаю нескольких художников, которые еще 5 лет назад жили бедно, а сейчас — миллионеры. Но реализовать себя удается не всем. Минус образования в том, что даже в академии не учат менеджменту и законам бизнеса. Обычно заказчик хочет одно, художник — другое, и самое сложное — найти компромисс. Недаром говорят, чтобы нарисовать картину, нужно иметь талант, а чтобы ее продать, нужно быть гением. Конечно, большую роль играют личные знакомства, рекомендации, дающие возможность напрямую общаться с заказчиками. Один из вариантов продвижения — сотрудничество с галереями. Второй вариант, наиболее востребованный сегодня, — компьютерный дизайн или дизайн интерьера. Но я считаю, что для художника самое главное — персональная или групповая выставка: возможность выставить свои детища на просмотр публики. Обидно, когда люди думают, что это легко: нарисовал картины, сделал выставку, продал картины и проснулся миллионером. К персональной выставке художник может идти 10-20 лет, выстраивать стратегию и тактику, искать и вынашивать тему и только через годы это «ружье выстрелит». А до этого, чтобы хорошо рисовать, нужно минимум 10 лет учиться. Я выбрал путь самый тяжелый, но, по моему мнению, правильный — путь независимости.

— Что в основном желают заказчики?

— Сегодня дизайн интерьера практически немыслим без картины: ковры на стены уже никто не вешает. Но обидно, что живопись часто рассматривают как элемент интерьера, цветовое пятно на фоне стены. Клиент, не разбирающийся в искусстве, приобретает картину с целью выгодного вложения средств, советуясь со специалистами. Если говорить, на каких заказах может заработать художник, то это в основном эклектика «а-ля 18 век». Недавно владелец завода заказал портрет дочери, стилизованный максимум под 19 век. И обязательно с кокилюром — когда картина выглядит потрескавшейся от времени. Я так и не смог убедить его сделать портрет так, как я его вижу, ведь девушка живет в 21 веке! Есть заказчики, разбирающиеся в искусстве, которые, бывая за границей, помимо бутиков, посещают галереи, тот же Лувр, Д'Орсе и др. Их пока не более 5-10%. Но в целом ситуация для художников постепенно меняется в лучшую сторону — общий образовательный уровень поднимается, возрождается реалистическая школа классического искусства.

— Насколько необходима мастерская?

— Художник без мастерской — птица без крыльев. Это пространство, которое для творца и есть его настоящий дом, кабинет и библиотека, мир и микрокосмос — пространство, им созданное, «надышанное». В качестве мастерских используют как нежилые помещения (подвалы или чердаки), так и квартиры. Надо сказать, что в отдельных случаях без мастерской творчество художника вообще невозможно. Например, офортный станок — огромный железный пресс для печати гравюр на металле по своим габаритам сопоставим с роялем. Разве можно такую махину поставить в квартире? Да и живописец вряд ли создаст шедевр, если ему приходится ютиться на пятиметровой кухне и хранить свои работы под кроватью. Мастерская была (да и остается) одной из привилегий, причем некоторые мастерские буквально передаются по наследству. Получить помещение для работы могут только члены Союза художников. Сегодня, как вы понимаете, вопрос с мастерскими стоит очень остро, и прогнозировать развитие ситуации пока сложно.

— Почему ты выбрал профессию художника?

— Я рисовал с первых классов школы. Мои школьные тетрадки были разрисованы сюжетами на военную тематику: танками, солдатиками, сражениями. Мама решила направить мою энергию в «мирное русло» и договорилась о частных уроках рисования. Позанимавшись год, я понял, что ничем другим в жизни заниматься не хочу. В 9 классе (после которого, как известно, часть учеников покидает школу) нас спросили о том, кто какую стезю выбирает. Выйдя к доске, привселюдно толкнул речь, которой, спустя 15 лет, не перестаю удивляться. Я говорил, что для того, чтобы стать настоящим художником, нужно иметь большую силу воли. Но тогда я даже не подозревал, насколько близок к истине. Сегодня быть художником — подвиг. Немалую роль в моем самоопределении сыграла личность академика В.В. Шаталина, в мастерской исторической живописи которого я провел последние курсы академии. Когда я готовил дипломную работу, мой руководитель был уже настолько слаб здоровьем, что не мог пользоваться общественным транспортом. И когда в очередное воскресенье в академию пришел Шаталин, приехавший на такси, чтобы поддержать меня, своего ученика, я окончательно понял, что уже не сверну с выбранной дороги.

— А как твоя семья относится к выбору профессии?

— Когда я учился в академии, родители серьезно призадумались: независимо от того, хотим мы этого или нет, но в обществе сложилось мнение, что художник — человек бедный. Говорят еще, от слова «худо». Родители пожелали, чтобы я параллельно учился на юридическом, но я пообещал доказать им, что профессия художника может приносить не только душевное удовлетворение, но и материальный достаток. Я очень целеустремленный человек и знаю, что рано или поздно, но то, к чему ты стремишься, обязательно придет. Нужно только все время добросовестно работать и тогда каждому воздастся «по трудам его».